Федеральный суд разрешил профсоюзам оспорить массовую слежку за соцсетями держателей виз и грин-карт

Федеральный окружной суд Южного округа Нью-Йорка отклонил ходатайство правительства о прекращении дела и разрешил иску трёх профсоюзов двигаться дальше. Судья Элвин Хеллерстайн признал, что массовый мониторинг онлайн-речи неграждан может нарушать Первую поправку, и теперь профсоюзы получат шанс доказать это в суде. В прошлом году мы подробно рассказывали об этом иске Суд США разрешил профсоюзам оспорить программу слежки за соцсетями иммигрантов: United Auto Workers, Communications Workers of America и American Federation of Teachers при поддержке EFF, Muslim Advocates и MFIA оспорили программу администрации Трампа.

С помощью ИИ и автоматизированных инструментов власти отслеживают соцсети обладателей виз и грин-карт, выискивая критику администрации, поддержку Палестины, высказывания, которые сочтены «враждебными американской культуре», и другие неугодные мнения. Публичные угрозы высокопоставленных чиновников и последовавшие за ними выборочные правоприменительные действия создали ощутимый охлаждающий эффект — замолкают не только сами неграждане, но и их коллеги, друзья и члены семей. Правительство пыталось закрыть дело двумя путями.

Первый аргумент сводился к тому, что иммиграционное законодательство вообще лишает федеральные суды права рассматривать подобные споры. Юристы ссылались сразу на три положения Закона об иммиграции и гражданстве, но суд последовательно отверг каждое. Центральным был так называемый zipper clause — 8 U.S.C.

§ 1252(b)(9). Он запрещает судам разбирать жалобы, возникающие из попыток депортации, кроме как через пересмотр окончательного приказа о высылке конкретного человека. Правительство настаивало, что иск профсоюзов по сути направлен на то, чтобы помешать неблагоприятным иммиграционным действиям.

Судья Хеллерстайн, опираясь на решение второго округа по делу Ozturk v. Hyde, указал, что zipper clause блокирует только оспаривание процедуры высылки отдельного лица, а не конституционность всей программы слежки. То, что программа в перспективе может повлиять на чьё-то иммиграционное дело, не превращает иск в спор о депортации.

Два других положения — § 1252(g) и § 1252(f)(1) — также не помогли ответчику. Суд пояснил, что § 1252(g) не применяется, поскольку иск оспаривает политику, которая является побочной по отношению к активным процедурам высылки. А § 1252(f)(1) ограничивает лишь виды судебной защиты, но не юрисдикцию: суд, возможно, не сможет остановить депортацию конкретного человека, однако вполне может заблокировать незаконную программу слежки, подавляющую свободу слова.

Второй крупный блок возражений касался процессуальной правоспособности профсоюзов. Чтобы подать иск в федеральный суд, нужно доказать конкретный вред. В делах о слежке это традиционно высокая планка, ведь за действиями государства трудно наблюдать напрямую.

Однако суд признал, что профсоюзы заявили достаточно конкретные травмы — как собственные, так и понесённые их членами. Организационная правоспособность была установлена на основе вреда самим профсоюзам. Из-за программы мониторинга члены профсоюзов стали отказываться от руководящих ролей, прекращать участие в профсоюзных активностях онлайн и офлайн, удалять свои имена с веб-страниц организаций и избегать заполнения опросов для коллективных переговоров.

Всё это напрямую подрывает способность профсоюзов организовывать работников и продвигать свои цели, что суд счёл конкретным ущербом. Правительство пыталось списать такое поведение на «чрезмерную реакцию», ведь слежка якобы не направлена на про-профсоюзные взгляды. Судья Хеллерстайн отверг эту логику: вопрос не в том, совпадает ли замолчанное высказывание с неугодными властям точками зрения, а в том, удержало бы разумного человека от защищённой деятельности само поведение государства.

Мониторинг ведётся неизбирательно, и члены профсоюзов не могут надёжно предсказать, какие именно их действия попадут под наблюдение и будут приписаны к нежелательной позиции. Более того, профсоюзная организационная работа часто пересекается с той самой пропалестинской или анти-ICE активностью, которую власти предположительно преследуют, так что отступление членов от профсоюзных дел — предсказуемое последствие программы. Ассоциативная правоспособность позволила профсоюзам выступать от имени своих членов.

Суд признал, что продолжающаяся слежка представляет собой реальный, а не гипотетический вред: охлаждение речи объективно обоснованно, учитывая публичные угрозы и уже проведённые репрессивные меры. Единственное требование, по которому ассоциативная правоспособность не была найдена — право членов на получение информации, — всё равно остаётся в деле, поскольку покрывается организационной правоспособностью профсоюзов. Теперь иск переходит в следующую стадию, где профсоюзам предстоит доказывать заявленные факты.

Это решение — важный шаг для защиты Первой поправки в цифровой среде, и оно уже даёт понять: массовый автоматизированный мониторинг соцсетей неграждан не может оставаться вне судебного контроля.